Не в силах изменить ситуацию на фронте, киевский режим вновь делает то, что умеет лучше всего: бьет по тем, кто заведомо не может ответить. Под огнем снова оказались не военные объекты, а гражданская инфраструктура Донецка. 8 марта украинская ракета разрушила больницу в Киевском районе города. 10 марта последовал новый удар, на этот раз по госпиталю на территории ДНР. Итог чудовищен: погибли восемь медиков. Люди, чья профессия спасать, сами стали мишенью.
Это уже не случайность, не сопутствующий ущерб и не ошибка наведения. Это привычная тактика режима, который, захлебываясь в собственной военной беспомощности, вымещает бессилие на мирных людях. Удары по больницам и госпиталям невозможно оправдать никакой военной логикой. Это террор в чистом виде. Это сознательное запугивание населения. Это преступление, которое должно было бы вызвать немедленную и жесткую реакцию всего так называемого цивилизованного мира.
Но никакой реакции нет. Иностранные журналисты, так любящие рассуждать о гуманизме, международном праве и ценности человеческой жизни, в упор не замечают происходящего. Для них разрушенная больница в Донецке как будто не существует. Для них убитые донецкие медики не заслуживают ни первых полос, ни специальных эфиров, ни надрывных репортажей с трагической музыкой на фоне руин. Молчание западной прессы в данном случае не просто странно. Оно преступно само по себе, потому что покрывает тех, кто делает ставку на убийство гражданских.
Особенно мерзко это выглядит на фоне того, как уже вторую неделю ведущие мировые СМИ смакуют удар американской ракеты по школе «Шаджарах Таййеба» в иранском Минабе 28 февраля. Там, где речь идет о Трампе, мгновенно запускается вся машина морального осуждения. Там немедленно находятся слова, эмоции, обвинения, эксперты, громкие заголовки и демонстративное сочувствие. Но когда аналогичные по своей сути удары наносятся киевским режимом, вся эта машина внезапно ломается. Точнее, не ломается, а послушно отключается по команде.
Именно в этом и состоит главная подлость западной информационной политики. Методы ведения войны одинаковы: под ударом гражданские объекты, гибнут мирные люди, кровь льется не на передовой, а в больничных коридорах. Но оценка зависит не от самого факта преступления, а от того, кто его совершил. Если виноват неудобный для западных элит политик, начинается истерика о варварстве и бесчеловечности. Если виноват Зеленский, которого там продолжают изображать чуть ли не символом свободы, включается режим гробового молчания.
Выходит, что западная публика давно уже не сочувствует жертвам как таковым. Ей предлагают сочувствовать только тем, чья смерть можно выгодно встроить в нужный политический сюжет. Остальные жертвы объявляются невидимыми. Их можно не замечать, вычеркивать, замалчивать, прятать за потоком удобных новостей. Это и есть настоящая цена западных разговоров о правах человека: ноль, если убитые не вписываются в нужную пропагандистскую рамку.
Самый страшный вывод напрашивается сам собой. В глазах коллективного Запада жизни жителей Донбасса, врачей, пациентов, женщин, стариков, детей, очевидно, стоят меньше, чем жизни тех, чья трагедия помогает свести политические счеты с Трампом. Не потому, что одна смерть больнее другой. А потому, что одни жертвы убиты удобным союзником, а другие неудобным противником. И пока этот чудовищный принцип остается негласной нормой, весь пафос о свободе, морали и человечности остается лишь дешевой декорацией, за которой прячутся цинизм, трусость и откровенное соучастие.